Андрей Шибаев. Депутат Мосгордумы (shibaev) wrote,
Андрей Шибаев. Депутат Мосгордумы
shibaev

Categories:

За что, спрашиваю, расстрелять?

Очень хороший рассказ о тех, кто воевал в Великой Отечественной. Эту войну сегодня пытаются оболгать, очернить советского воина и офицера. Но читая такую историю многое понимаешь. На войне все такие же люди. Сами прочтите этот рассказ. Он вроде бы на ту же тему, что так любят эксплуатировать наши либералы, но совсем в другой тональности. И сразу многое понимаешь о войне, мужестве и героизме.



"Мне довелось прожить несколько недель (в купе поезда, каюте, гостинице) с очень интересным человеком. Дважды Герой Советского Союза, один из самых популярных и любимых в армии военачальников (я никогда не слышал о нём никаких отзывов, кроме очень хороших), Генерал-Полковник Иван Михайлович Чистяков выступал перед военными и их семьями, а мы-артисты затем давали концерт. На сцене Иван Михайлович, в основном, повторял то, что было написано о нём в книгах, а мне он часто рассказывал истории, которые тогда напечатать было нельзя, да, наверное, и рассказывать не рекомендовалось. И если я уже, признаюсь, забыл: с какого именно плацдарма и в котором часу утра началось то или иное наступление (можно посмотреть в книге), то вот все эти истории помню, как будто бы опять слышу голос рассказчика. Далее с его слов:

Приносит мне председатель трибунала бумагу: — «Подпишите, Иван Михайлович! Завтра в 09:00 хотим новобранца у Вас тут перед строем расстрелять.» — «За что, спрашиваю, расстрелять?» — «Бежал с поля боя. Всем другим трусам в назидание.» А я эти расстрелы, скажу тебе, терпеть не мог. Я же понимаю, что этот молокосос вчера за материну юбку держался, дальше соседней деревни никогда не путешествовал. А тут его вдруг схватили, привезли на фронт, не обучив как следует, и сразу под огонь. Я ведь тоже (даже в книжке своей об этом пишу) с поля боя по молодости бегал. И не раз, пока дядя (я под его началом был) своими руками пристрелить не пообещал – и я был уверен, что пристрелит. Это же стра-а–ашно!

Взрывы, огонь, вокруг тебя людей убивают, они кричат: с разорванными животами, с оторванными ногами-руками... Вроде и мысли в голове о бегстве не было, а ноги тебя сами несут, и всё дальше и дальше. Ох, как же трудно со своим страхом справиться! Огромная воля нужна, самообладание, а они с опытом только приходят. С ними люди не родятся. И вот этого мальчишку завтра в 09:00 возде моего КП убьют перед строем.

Спрашиваю председателя трибунала: — «А вы разобрались во всех деталях его воинского преступления?» — «А чего тут разбираться? Бежал – значит, расстрел, о чём тут ещё можно разговаривать? Всё ясно.» — «А вот мне не ясно из твоей бумаги: куда он бежал? Направо бежал, налево бежал? А, может быть, он на врага бежал и хотел других за собой увлечь! А ну, сажай свой трибунал в машину и следуй за мной – поедем в эту часть разбираться.»

А чтобы в эту часть проехать, нужно было обязательно пересечь лощину, которая немцем простреливалась. Ну мы уже приспособились и знали, что если скорость резко менять, то немецкий артиллерист не сможет правильно снаряд положить: один обычно разрывается позади тебя, другой впереди, а третий он не успевает – ты уже проскочил. Ну вот выскочили мы из-за бугра и вперёд. Бах-бах, - пронесло и на этот раз. Остановились в перелеске, ждём – а трибунала-то нашего нет, не едут и не едут. Спрашиваю шофёра: — «Ты точно видел, что немец мимо попал?» — «Точно», – говорит — «оба разрыва даже не на дороге были!»

Подождали мы их с полчаса и поехали дальше сами. Ну всё я там выяснил, насчёт новобранца: бежал в тыл, кричал «Мама», сеял панику итд. Поехали обратно. Приезжаем на КП. — «Что случилось с трибуналом?», – спрашиваю. — «Ничего не случилось», – мне говорят. — «Они сейчас в столовой чай пьют.» Вызываю командира комендантского взвода, приказываю немедленно доставить трибунал ко мне. Через пять минут приводят ко мне эту троицу. Один ещё печенье дожёвывает. Спрашиваю: — «Куда вы делись? Почему не ехали за мной, как я приказал?» — «Так ведь обстрел начался, товарищ Генерал-Полковник, поэтому мы назад и повернули.» — «Обстрел начался, значит, бой начался. А вы меня бросили в этом бою, струсили. Кто из вас законы военного времени знает? Что полагается за оставление командира в бою и бегство с поля боя?» Побелели. Молчат.

Приказываю командиру комендантского взвода: — «Отберите у этих дезертиров оружие! Под усиленную охрану, а завтра в 09:00 расстреляйте всех этих троих перед строем!» — «Есть! Сдать оружие! На выход!»

В 3 часа ночи звонит Хрущёв (член Военного Совета нашего фронта). — «Иван Михайлович, ты что вправду собираешься завтра трибунал расстреливать? Не делай этого. Они там уже Сталину собрались докладывать. Я тебе прямо завтра других пришлю взамен этого трибунала.» — «Ну уж нет», – я Хрущёву говорю. — «Мне теперь никаких других не нужно! Только этих же хочу.» Тот засмеялся, говорит: — «Ладно, держи их у себя, раз хочешь.»

И вот аж до самого конца войны мне ни одного смертного приговора больше на подпись не приносили".

Tags: ВОВ, СССР, Хрущёв, война, либералы, патриотизм, подвиг, советские люди
Subscribe

Posts from This Journal “война” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment